Coward. A Criminal edition by Eb Brubaker and Sean Philips

A glossy two-book hardcover collection of all six Criminal volumes was the reason I decided to re-read volume one Coward again. Actually, on my second try it felt much better than when I first had read it. Actually, I would even say I quite liked it. Is it a consequence of volume six? Hmm, looks like I am getting older and dumber.

P.S. And now I quietly wait for the movie.

 


Fatale. Book Five: Curse the Demon by Ed Brubaker and Sean Phillips

The last book of Fatale franchise. A decent read, though, I guess, I got tired of it a bit already – like TV shows, the series fatigue finally catches up with you.

Still, when they make a movie, I will be the first to watch it.

 

 

 


Anders, Molussien by Nicholas Rey and Gunther Anders

This is a post about a book that I have not read. About a movie the director of which made it on the back of the book which he himself had not read. Die Molussische Katakombe by Gunther Anders. Written in the 1930s in Hitler's Germany, it managed to escaped the purge – and was first published in the 1990s, the year Anders died. In German. No Russian, English, Spanish translations I could find. Damn.

Rather than writing about this tiny 16mm film gem myself, here's a link to director Nicholas Rey website and his interview about the movie. Or read Cinema Scope essay about it.

How do I get a Russian or English translation? Puzzled.

======

“Shortly before the Burrusian revolution,” Olo explained, “the impoverished young bourgeois of Molussia and the most miserable of the pariah, who hadn't had a job in years, took off because they had Burru's explicit authorisation to find his enemies, beat them, and kill them. But while they felt a general hatred, none of them would have been able to explain why this or that particular man should be their enemy.But when they started beating, their hatred became more definite. No one can beat someone without screaming. While they were beating them up they called their victims the most terrible names. They called them murderers, thieves, usurers, whatever came to their minds. As soon as the names passed their lips, they started to believe them. They continued the beatings because it were murderers, thieves, and usurers which they brutalized. But their hatred became even more definite when the victims fought back. Because when two parties fight each other, enmity is beyond all doubt. After Burru had allowed his people ten bloody days there was no need for a revolution anymore. Because his enemies now were theirs. 'In combat,' one of Burru's secret edicts reads, 'one recognises enmity, enmity comes in killing.' Learn that.”

“As what am I supposed to learn it?”, asked Yegussa.

“As the most profound wisdom of wickedness,” answered Olo.

 

 


Amerika by Réal Godbout

I haven't read Kafka's unfinished novel, so hard for me to judge how close it is to the original, but this adaptation as a standalone book is a very nice funny read. In a sense, it reminded me of Eduardo Mendoza's numerous novels from the past three decades, not only the mad detective ones, but even more serious – which are also full of unexpected story twists and adventures.

Me likes.

 


Изверг Эмманюэля Каррера

Начать, конечно, следует с того, что я не люблю русских переводчиков/издателей и их бесцеремонную манеру переназывать книги и фильмы так, как им кажется “получше будет”. Вот с какого, извините, перепугу L'Adversaire наши уважаемые книгоштампователи перевели как Изверг. Как пишут в иных блогах, ё#€ный стыд.

Этот роман Каррера (третий, который я прочел) очень даже ничего – хотя он и воспринимался мной в этот раз как-то довольно поверхностно. Тем не менее, сама история мегалжи и последовавшего за ней преступления, безо всякого сомнения, весьма и весьма интересна.

Но беда с раскаянием, ох. В конце, хотя Каррер (как мне кажется) и высказывает свое мнение между строк, он на всякий случай (а, возможно, в качестве провокации) задается вопросом, хорошо ли и искренне ли покаяние “изверга”, когда признание вины обращает преступника к богу и дает ему сил для новой жизни. Или реальное раскаяние – это не молитва, а боль. Не слишком легкая ли это лазейка, этакий easy shortcut, чтобы пропустить боль и невыносимую тяжесть бытия. Как бы, Достоевский против анти-Достоевского. И тут я с ним (с Каррером, не с Достоевским), хоть он и пишет свое мнение между строк, скрытно, неуверенно, запрятано так, согласен. Да, смерть, как пишут герои другого биографического романа Каррера. Да, боль.

Звонок разбудил детей, и они прибежали в ванную. Их всегда было легче поднять в те дни, когда в школе не было уроков. Им он тоже сказал, что мама еще спит, и все трое спустились в гостиную. Он включил видеомагнитофон, поставил кассету «Три поросенка», приготовил каждому по чашке кукурузных хлопьев с молоком. Дети устроились на диване, завтракали и смотрели мультфильм, а он сидел между ними.

— Убив Флоранс, я знал, что Антуана и Каролину тоже убью и что сидение перед телевизором — наши последние минуты вместе. Я целовал их. Наверно, говорил какие-то нежности, что-нибудь вроде «я вас люблю». Со мной такое часто случалось, а они в ответ рисовали мне картинки. Даже Антуан, который еще писать толком не умел, мог накарябать: «Я тебя люблю».

Долгая, очень долгая пауза. Судья дрогнувшим голосом предложила сделать пятиминутный перерыв, но он покачал головой, сглотнул — это было слышно всем — и продолжил:

— Мы просидели так, наверно, полчаса… Каролина заметила, что мне холодно, и хотела сходить в спальню за моим халатом. А я сказал: что-то вы горячие, уж не заболели ли, сейчас померяем температуру. Каролина поднялась со мной наверх, я уложил ее на кроватку… И пошел за карабином…

Повторилась та же сцена, что прежде из-за собаки. Он задрожал, весь как-то обмяк и бросился на пол. Его не было видно, только спины склонившихся над ним жандармов. Тоненьким детским голосом он скулил: «Папочка! Папочка!» Какая-то женщина из публики подбежала к боксу и застучала по стеклу, уговаривая: «Жан-Клод! Жан-Клод!», точно мать. Ее не трогали: ни у кого не хватило духу.

— Что вы сказали Каролине? — после получасового перерыва судья продолжила допрос.

— Не помню… Она легла на живот… Тут я и выстрелил.

— Мужайтесь…

— Я, наверно, говорил все это на следствии, много раз, но здесь… здесь они… (Рыдание.) Я выстрелил сначала в Каролину… Она прятала голову под подушку… Думаю, я делал вид, что это такая игра… (Он стонет, прикрыв глаза.) Я выстрелил… положил карабин где-то в детской… позвал Антуана… и опять…

 


Sleepwalk and other stories by Adrian Tomine

Adrian Tomine's Sleepwalk is nearly perfect. A hundred page long collection of a dozen stories, that look and read like pages torn out of people's diaries, written for the owner's own exclusive use. Lonely, insecure, sad, they are touchingly real.

Given that I exceeded my memory's capacity for remembering the content of books and movies long time ago (a clear consequence of rabid consumption of both – and one of the reasons of this blog), from his main books Shortcomings and Summer Blonde I remember almost none. But I have flash memories that I loved them long time ago – and I did love this one.

Given Tomine's indie storylines, it's difficult to cut a part of a story as an example – so I decided I place here this one pager story called Drop – which is less typical for Tomine, but is quite interesting nonetheless, especially for the size of it.

 

 

 

 


Incidents in the Night Vol. 1 by David B.

Incidents in the Night left me unimpressed. I have so little to say about it (though it's supposedly literary, multi-layer, sophisticated, blah-blah-blah), that I'd rather keep it shut this time.

 


Follow

Get every new post delivered to your Inbox.

Join 111 other followers