Boomerang: Travels in the new third world by Michael Lewis

Mike Lewis’s last book isn’t one at all. In fact, it is a collection of five standalone articles published between 2009 and 2011 in the Vanity Fair magazine, disguised as a book and given a new introductory chapter. 

Five stories of people that Lewis wants to show as stupid and/or crooked – Icelandic fisherman i-bankers, corrupt Greek public servicemen, Irish real estate developers and politicians who got far too excited to think clearly, anal rule-abiding German-based bond investors, and greedy Californian firefighters – all in one bowl. 

A funny read at times – though I guess I should know better than take all Lewis claims for granted – fact of life, the guy loves to exaggerate. The best bits are Iceland and the Greeks, but I will probably steal today’s quote from the German section, huh. 

“The Hamburg red-light district had caught Dundes’s eye because the locals made such a big deal of mud wrestling. Naked women fought in a ring of filth while the spectators wore plastic caps, a sort of head condom, to avoid being splattered. “Thus,” wrote Dundes, “the audience can remain clean while enjoying dirt!” Germans longed to be near the shit, but not in it. This, as it turns out, is an excellent description of their role in the current financial crisis.”

PS: BTW that thing, that particular Frankfurt WC, has already been mentioned to me more than once in one quite interesting Russian corporate banking urban legend – did you guess which one? 😉

“The interesting thing, said the German financier, who visited often, is the glass room at the top, from which one looks down over Frankfurt. It is a men’s toilet. Commerzbank executives had taken him there to show him how, in full view of the world below, he could shit on Deutsche Bank.”

 

Advertisements

Римские откровения Александра Бренера и Варвары Паника

Безобразник и шалун Бренер написал очередную фантасмагорию о своих необычайных похождениях. На этот раз в Риме, но главный герой сего произведения – даже не сам узник голландского правосудия, не подруженция его Варвара Паника (она же Барбара Шурц), не баллончик с зеленой краской, а, простите уж, так вышло, говно.

Новая (старая) концепция: искусство говно, а говно Бренера – искусство.

Сюжет, в общем, идеально описан вот этим фрагментом книги, вызвавшим у меня в момент чтения дикий смех.

11-е откровение: концерт


На следующий день в восемь вечера мы были в кафе-галерее. Уже собралась кое-какая публика. К нам подошёл вчерашний бармен-художник.
— А всё-таки — вы откуда? — спросил он.
— Да мы из Албании, — сказали мы.
— Ха-ха-ха! — рассмеялся художник.
— А воспитывались мы в Китае, — сказали мы. Он продолжал посмеиваться.
Публики еще прибавилось.
— А вы музыканты или художники? — снова спросил бармен.
— Вообще-то мы больше всего любим готовить пасту, — сказали мы. — Вернее, мы её любим есть, — уточнили мы.
Художник опять хихикнул.
— А какую музыку вы будете играть? — спросил он.
— Мы — барабанщики, — сказали мы.
Он отстал. Публика смотрела на нас недоверчиво.

     Мы приготовили наш стол. Поставили его на самое видное место. Публика уселась за столики.
Представление началось.
Мы барабанили кулаками по столу. Одновременно снизу мы подталкивали стол коленями, сидя. Сидели за столом и со всех сторон били его — руками и ногами. Одновременно начали раздеваться. Стол ходил ходуном, показывая нашу плоть. Стук был древний, ритмический, сбивающийся с ритма, снова его находящий. Мы сидели за столом и почти разбивали его, но больше всё-таки разбивали кулаки.
И тут мы обосрались. Обосрались себе в руку и тут же размазали дерьмо по столу. И опять колотили его.
Стол был весь испачкан калом. Это был уже не стол. Это был какой-то очень конкретный музыкальный инструмент или просто вещь, из которой мы извлекали звуки. Одновременно мы начали петь. Разные стихи, известные нам с детства. Всякие, разные стихи, которые приходили в голову и согласовывались с ритмом. Было много говна, стихов и ритмических стуков. Был показ гениталий. Было пританцовывание. Всё ходило ходуном.
Публика, кажется, остолбенела. Зрителей набралось много, и всё новые заходили с улицы, вероятно, привлечённые стуком. Кафе-галерея имела большую стеклянную витрину, так что с улицы всё было видно. Люди заходили и начинали сразу снимать происходящее своими мобильными телефонами и камерами. Когда мы это обнаружили, то стали показывать разогнутый палец. Разумеется, он был в дерьме. Всё вокруг уже было в дерьме и воняло.
Какие-то люди стали резко покидать помещение. Наши кулаки были уже основательно отбиты и кровоточили. Мы решили: хватит, кончаем. Очень устали. Всё было довольно интенсивно. Интенсивность — это самое главное в жизни!
Зрители покидали кафе. Сильно пахло говном. Оно было мягким, обильным и легко размазывалось. Вся поверхность так называемого стола была в этой жёлтоватой массе.
Мы еле могли отдышаться от нашего действия. […]


Околоноля Натана Дубовицкого

На отдыхе, между бесконечными перерывами на сто тысяч русских и заморских журнальчиков, на которые мы с ИГ подписались через zinio, newsstand, kiosko y más и прочие iPad варианты за последнюю неделю, дочитал урывками, кусками, налетами главный труд великого и могучего идеолога “Нашей” родины. Знаю, торможу и отстаю от всего прогрессивного человечества – ну да ладно.

Если по чесноку – коли правда Асламбек Андарбекович написал сий роман (повесть?) сам, а не при помощи сотни, как их называет Дубовицкий, чернокнижников (а версий, насчет, этого пруд-пруди, целая заводь, я так погляжу), то он, конечно, крутейший пацанчик, и хвала ему как писателю. Циник циника зрит издалека.

Самое ценное в труде этом, конечно, не сюжетная линия вовсе, а внесюжетная чепуха, которая более чем точно отражает нашу родину околонулёвого периода. Двойное-тройное дно, донья, тихий Дон и братки-доны. Понятно, отчего Серебренников их с Прилепиным в дилогию объединил. Занимательный, в общем. М-да.

Ну и в тему нашу, понятно.

— А на айпио вышли уже? — сменил скользкую тему миллиардер. — Я торфяники разместил на полъярда; новосибирские объединённые помойки на чуть больше. В октябре ряжские овраги на айпио вывожу, пару ярдов думаю поднять.


— А что в оврагах-то? — опять зашкворчал ерепенистый фотограф. — За что два ярда-то?


— Китай растёт, Индия растёт, сырьё жрут любое, только давай, и в любых количествах, — пояснил предприниматель. — А в оврагах… Ну… песок, глина… — предприниматель задумался, его собственные слова не убеждали его, он и сам не понимал, почему эта дрянь два миллиарда долларов должна стоить, хотя знал наверное, что стоить будет не меньше; и чтобы не уронить себя в глазах восторженных прихлебателей, бодро завершил. — Глина, вода… Трактор брошенный, помню, на дне — металлолом, значит… Ну и всё такое. Китай растёт, всё в дело идёт, как в китайской кухне.