Кан-Кун: Отчёт об одном уходе Александра Бренера

Записки из андерграунда.

Неожиданно для себя я вдруг обнаружил, что Саша Бренер, один из главных арт-хулиганов конца 90-х, водивший голого Кулика на поводке и отсидевший за вандализм над картиной Малевича в Голландии, активно пишет и публикуется. Все труды, правда, выходят микроскопическим тиражом 500-1.000 экземпляров, не больше – не жалует публика Сашу и его закадычную подругу Варвару/Барбару Шурц – а я жалую и всё, что нашёл, всё и купил.

Надо признать, что последний раз я читал Бренера давно, лет 10 назад, и мне было страсть как интересно посмотреть, изменилось ли что-то в его хулиганском письме и бесшабашной манере за эти годы. Ну, не особо много.

Как-Кун – это короткий экскурс в скитания Бренера по Европе, сквоттерство и бродяжничество от Лондона и Цюриха до Стамбула, эдакий Эдичка конца 10-х, но без революционного пафоса, а с пафосом самопровозглашенного аскета и отшельника от культуры. Ну, не без толики хулиганства, конечно – хотя акционист без инстаграмма и без followers, это, правда, в наши времена редкость.

Но, главное, Кан-Кун – это все же такое окошко в философию Бренера, манифест отказа, ухода, отречения, желания не быть как кто-либо еще, ни лидеры арт-подполья, ни левые философы, ни звёзды мирового искусства, хочется быть как никто и именно так кануть в Лету.

Забавная книга не для всех. Точно буду читать остальные.

=====

К категории «ужасающих сообществ» относятся художественные сквоты. В Париже мы побывали в одном таком доме, захваченном студентами Высшей Школы Изящных Искусств и приспособленном для жилья и студий.

В пустых комнатах были установлены арт-объекты, инсталляции, видео, живопись. Мы поднимались с этажа на этаж и смотрели на эту эстетическую продукцию, ничем не отличающуюся от обычных галерейных экспонатов. Современное искусство в своём среднем эшелоне – халтура, повторяющая себя до бесконечности.

И вдруг видим: какие-то лощёные дамы и господа ходят по дому в сопровождении молодёжи. На вид типичные кураторы и галеристы – в чёрных пальтишках, дизайнерских шмотках. А юные дарования угодливо показывают им свои творения. О, до чего же поганая сценка в якобы освобождённом пространстве!

Нам захотелось разрушить это наваждение.

В обнимку, как два пьяных матроса, вклинились мы в артистическую толпу и нагло встали перед кураторами, заслоняя им какое-то видео. И схватились за свои причинные места, и скорчили дикие, дегенеративные рожи, и издали пердящие, претящие гладким менеджерам, звуки. И стали ухать и охать, бухать и грохать – да так, что не на шутку испугали одну изящную мадам и одного изысканного месье, а заодно и всю золотую сквоттерскую молодёжь. Они пасти разинули от нашего плебейского скоморошества.

Но когда мы совсем распоясались – спустили штаны и показали им волосатые гениталии – то, разумеется, нашлись и среди мирных художников воинствующие укротители и полицейские заместители. Ловко, квалифицированно схватили они нас и потащили на улицу.

====

Напоминает The Square Рубена Остлунда, а?


Командировка Аскольда Акиншина

Короткая футуристическая зарисовка, однако. Этюд.


3 Story: The Secret History of the Giant Man by Matt Kindt

Matt Kindt’s short and very poetic story of a modern life Gulliver, a fictitious gentle ever-growing giant lost in the post-war 50s, 60s and the 70s in the US is very nostalgic, melancholic and even somewhat sad. A tale of three women – his single mother, widow of a WWII vet, his wife, shrinking and diminishing by the day, locked in a tower of glass and steel, and his daughter who grew fatherless – all of whom eventually lost him, gave up on his deformity – or rather, they were finding ways of coping with it, which included, inter alia parting ways. 

Beautifully scripted and drawn, it requires a certain slow-food like approach, savoring it bit by bit – otherwise you speed though those bare 200 pages, chew on them and digest, and zas, the story (well, the third story) ends. Don’t rush. 


Нью-Йоркская азбука Александра Флоренского

Одна из одиннадцати книг питерского художника Александра Флоренского в серии Азбука, его карандашно-угольно-графические зарисовки-травелоги из разных городов. Нью-Йорк близок моему сердцу, раз два лета (2017 и 2019 я провёл там) – хоть и не со всеми выборами букв у Александра я согласен. 

А “W” так вообще повеселила страшно. Не знаю как в 2015 году, а в 2019 Williamsburg could easily be called Hisptersburg.

 


Индейское лето Мило Манара и Уго Пратта

Краткая и немного пустая книга от Мило Манара и Уго Пратта, жестокое повествование о резне поселенцев и индейцев в 16 веке, о промискуитете и инцесте, о странной жестокости во времена ранних колонизаторов Америки. The story of Scarlett Letter, адаптированная и сокращённая.

Типический итальянский комикс из 80-х – несмотря на легкую эротику, как-то без особых восторгов. 


Akira volume 1: Tetsuo by Katsuhiro Otomo

Katsuhiro Otomo’s volume 1 of Akira series is all about action and adventure. Not really something that I look for in comic books and manga, but it is worthwhile to flip though such classic pieces of the genre every once in a while. 


Patience by Daniel Clowes

Patience, Daniel Clowes‘ 2016 story on travel in time, a hectic run to save a pregnant girl from imminent murder, 2012, 2029, 2006, 1985, and 2012 again, is a colorful and witty tale, which, sadly, reeks of its background liberal and socialist agenda, aiming to solve all the injustices in this world by violence and even more injustice.

Clever and fast-paced, without doubt, but there are way too many science fiction novels on the matter that could easily best it. Say, All You Need is Kill is a great example.


The Wild Party by Joseph Moncure March and Art Spiegelman

Wow, such a wholesome, rhythmic, totally jazzed-up poem from the roaring twenties, a true gem by Joseph Moncure March, then managing editor of the recently established The New Yorker magazine, spiced up with Art Spiegelman’s black and white drawings of 1994.

First published in 1926, two years before Bertolt Brecht’s similarly tuned Three-Penny Opera hit the stage, in those careless final years of laugher and prosperity before the Great Depression and War, this short barely a hundred-page long smashed up, sexed up, and cocked up narrative drama of a lovers’ fight, seduction, jealousy and vengeance in a bubbling new New York apartment, propped against a totally Gatsbian wild party atmosphere, is definitely the best piece of frivolous poetry I’ve read in a while.

Queenie was a blonde, and her age stood still,

And she danced twice a day in a vaudeville.

Lip-smacking, invigorating, well ahead of its time, and quite contemporary today.


Reflections of a Wine Merchant by Neal Rosenthal

img_0401-2Following in tracks of Kermit Lynch’s spectacular Adventures on the Wine Route, probably the best wine book ever written, out almost a decade and a half before Reflections, Neal Rosenthal shares this colorful memoir of his early days as an NYC wine importer and retailer, traveling across France and Italy in times long gone, when no-one knew who, for instance, Hubert Lignier or Paolo Bea were.

A funny read, riddled with anecdotes and full of tales about a handful of cult producers, yet it is also a brilliant discussion on the shortcomings of the modern wine trade, about a battle between quality, tradition and legacy with sales, vogue and technology, putting a wedge between classic and natural wines vs their commercial and rather soulless adversaries.

Be prepared – Neal is not hiding his resentment, he is blunt and straightforward, no words are spared for growers and distributors who favored an additional buck at the expense of filtering, over-sulfuring, raising alcohol level or otherwise diluting true drops of gold. And as all wine is perishable, and renown wine families may also come to an end (a few lamentable examples are described in great detail) – it is also Neal’s tribute and a way of remembrance of some former treasures long surrendered and lost.

Essential reading for passionate wine geeks.


Старик путешествует Эдуарда Лимонова

img_3999-1С тяжелым сердцем начинал читать последний предсмертный роман Эдуарда Лимонова (уверен, наследники, издатели, черт знает кто ещё, они все выпустят много чего посмертного) – а закончил легко и с душей легкой.

Эдичка был и остался, наверное, главным рубаха-парнем, лучшим дворовым поэтом уличного Харькова, совдеповской Москвы, Нью-Йорка времён Баскиа задолго до джентрификации всего и вся, социалистической и буржуазной Франции конца 80х, агрессивным горлопаном ельцинских диких и свободных 90х, борцом за присоединение Крыма и Северного Казахстана в нулевых, задолго до победоносного крымнаш, автором великолепной тюремной прозы из Лефортово и зоны – и не сдающим и сдающимся дедом в десятых. Не старик Козлодоев ни разу.

Что бы кто ни говорил, как бы ни относится к радикальным политическим взглядам деда – который умудрялся в каждую эпоху встать в оппозицию к любой власти, перейти от антисоветчика к антикапиталисту, от стремления вырвать наружу из Совдепии к пафосу вооруженной революционной борьбы чуть ли не за неё – а вот читаешь любую книгу деда и видишь – честен с собой до конца, не прячет свои недостатки – и, черт возьми, великий писатель земли русской.

Я, конечно, чуть biased, сразу скажу – я все же читал, наверное, с добрых три десятка, если считать стихи, книг Вениаминыча – зато говорю и утверждаю с широты всего этого почитанного, а не только известного романа мосье Каррера. И вот эта вот короткая голубая книжка, воспоминания и дополнения к жизни, сочащейся через пальцы и убегающей в песок, она ценна не сама по себе – это не просто сборник воспоминаний и замёток, это настоящий мета-текст, дополняющий и цитирующий Лимонова всех его периодов, всех его женщин, всех настроений и убеждений. Мне сложно сказать, как воспримет ее условный нуб, молодой человек, ранее никогда Лимонова не читавший – которого и образы Наташи, и хулиганского Харькова, и вся его военреволюционная деятельность минули и обошли стороной. Не знаю.

И все же Эдичка умер. И тут написал мне один товарищ, «Эдичка умер давно, вместо него доживал какой-то маразматик» – но нет, не так это совсем. Можно было не любить бравого седовласого крикуна Савенко и его протестные возгласы, не поддерживать Стратегию 31 и не одобрять марши его бравых Санькя НБП-солдат в чёрных рубашках, но не не любить писателя Эдичку ну прям нельзя. И Эдичка жив и жить будет.

P.S. С нетерпением хочу посмотреть фильм Хаски.

====

На самом деле человек в старости не болеет, а подвергается нападениям смерти. Она его кусает, душит, сдавливает своими клыками, порой отступает, затем опять наваливается.

Человеку представляется, что это очередная болезнь. Но это не болезнь, это смерть его выкручивает. Она хочет своего, пришла ему пора обратиться в другую форму. Ах, как он не хочет, он же к этой привык!

Отдай, дурень, это тело! Тебе оно будет ненужным более. Ты перейдёшь к более высоким формам жизни (или к более низким, или к ничему).