Street Smarts by Jim Rogers

Loved it. Thoughtful, full of life and market insight, and good humor. I haven't read Rogers' previous books – maybe I will now – but for me, apart from the free markets libertarian background (most quite in line with Ron Paul, I would say), it made me think about children.

Rogers' bold move of moving his family to Singapore and putting his daughters to study Mandarin practically from birth makes you think whether English classes for your two year old are enough. Shall I put my children to study Mandarin as well? Hm.

Another thing – as a true value investor, he keeps thinking of how to invest in Myanmar and North Korea. In that discussion, he mentions Cuban real estate in a short paragraph. Given my well known love for La Isla de Libertad, and my bet that they will let the US in this or next decade latest, should I buy a piso or casa there? Puzzled and thinking. Hm.

If you were smart at the start of the nineteenth century, you made your way to London. If you were smart at the start of the twentieth, you packed up and moved to New York. If you are smart at the start of the twenty-first, you will find your way to Asia

They wanted to do what I did, they told me, and asked me what they should be studying. Study philosophy, I said, study history. No, no, no, they said, they wanted to work in the City; they wanted to be rich. If that were the case, I answered, they should stay away from the City, because it would soon be a backwater again. Finance is over, I told them. Study agriculture instead. If they wanted to be rich, I advised, they should all become farmers.

When governments run out of money, they do not stop spending. It was no different two thousand years ago than it is today. Politicians know no bounds. If Rome was running out of silver, if its economy was being mismanaged and it was running trade deficits, the only way to keep the good times rolling was to create more money. Think of Ben Bernanke in a toga. Adulterate the coinage, crank up the printing press – only the technology changes. Governments keep running out of money, and as long as that happens, bureaucrats and politicians will keep coming up with ways to create it.

“Those who would give up essential liberty to purchase a little temporary safety”, said Benjamin Franklin, “deserve neither liberty nor safety.”


Night Fisher by R. Kikuo Johnson

Night Fisher turned out to be a brilliant book, in a sense, a gem of its own kind. A fresh and subtle story about kids finishing high school in Hawaii, with all the temptations, insecurities and mistakes of adolescence in the spotlight.

Despite me reading it in an undeserving on-and-off manner, it left an aftertaste of something close to The Catcher in the Rye or Guy-Germanika's School, something I cherish a lot.

I liked it. Even worth re-reading it again in a while, I think. Well done, Hawaiian boy.


The Grave Robber’s Daughter by Richard Sala

Richard Sala's short horror story in black and white, with archetypical killer clowns and kill-your-parents children of corn, flip-flip-flip.

If I were to compare, the thing is subpar to the ugly, mean and scary stuff of Thomas Ott which I like a lot. Well, who am I to compare.


Second Thoughts by Niklas Asker

Beautifully drawn, but the story is short and as easy to forget as anything ever gets. Not even a story, just a feeling rather. A fleeing feeling. Gone. No second thoughts about reading it, though.


Метель Владимира Сорокина

Три проблемы – дороги, дураки и зомби.

Сорокин, конечно, молодец, живой классик, точно. Оторваться невозможно, ну никак. Интересно, будет ли он лет через сто в школьной программе? Или по-прежнему – Туся Ростова и Женечка Онегин токмо? Ну, в придачу к основам православия нашего наставника духовнаго и лидера воцерковленной великорусской маладежи монсиньора Кур-Кураева. Ох, чую, будет другая сорокинская сказка былью скоро – э-ге-гей, опричнички, конец серой смуты недалече.

В общем, я явно недобрал книжек сорокинских по молодости – вот и догоняюсь по чуть-чуть. Что дальше? Хм.


– Господи, это ж клад­би­ще… – вы­дох­нул Пер­ху­ша, на­тя­ги­вая вож­жи.

– Кладбище? – стал ярос­т­но про­ти­рать пен­с­не док­тор.

– Кладбище, – пов­то­рил Пер­ху­ша, спе­ши­ва­ясь.

– А где ж се­ло? – про­бор­мо­тал док­тор, пя­лясь на по­ко­сив­ши­еся крес­ты, вок­руг ко­то­рых слов­но в нас­меш­ку пля­са­ла и за­ви­ва­лась ме­тель.

– Чаво? – сог­нул­ся от вет­ра Пер­ху­ша.

– Где се­ло?! – зак­ри­чал док­тор с не­на­вис­тью к ме­те­ли, клад­би­щу, к ду­ра­ку и ро­то­зею Пер­ху­ше не­вес­ть куда за­ехав­ше­му, к сво­им мок­рым, мер­з­ну­щим в са­по­гах паль­цам ног, к тя­же­ло­му, об­леп­лен­но­му сне­гом пи­хо­ру, к ду­рац­ко­му са­мо­ка­ту с ду­рац­кой рас­пис­ной спин­кой и ду­рац­ки­ми кар­ли­ко­вы­ми ло­шадь­ми в ду­рац­ком фа­нер­ном ка­по­ре, к прок­ля­той эпи­де­ми­и, за­не­сен­ной в Рос­сию ка­ки­ми-то сво­ло­ча­ми из да­ле­кой, бо­гом за­бы­той и ни од­но­му рус­с­ко­му че­ло­ве­ку к чер­тям со­бачьим не нуж­ной Бо­ли­ви­и, к уче­но­му про­хо­дим­цу и ре­зо­не­ру Зиль­бер­ш­тей­ну, вы­ехав­ше­му рань­ше на поч­то­вых и не по­ду­мав­ше­му о кол­ле­ге, док­то­ре Га­ри­не, а оза­бо­чен­но­му толь­ко сво­ей карьерой, к этой бес­ко­неч­ной до­ро­ге, ок­ру­жен­ной сон­ны­ми суг­ро­ба­ми, со зло­ве­ще ст­ру­ящей­ся по­вер­ху зме­ей-поземкой, к это­му бес­п­рос­вет­но­му се­ро­му не­бу, ху­до­му, как ре­ше­то, глу­пой, лы­бя­щей­ся мас­лян­но­ро­же, луз­га­ющей се­меч­ки на за­ва­лин­ке ба­бы, не­бу, бес­п­рес­тан­но и бес­п­ре­рыв­но се­юще­му, се­юще­му и се­юще­му эти прок­ля­тые снеж­ные хлопья.


Все мои уже там Валерия Панюшкина

Романтическая повесть Панюшкина – а иначе, как романтической повестью, сие произведение назвать сложно – так вот, романтическая повесть Панюшкина весьма ничего. Читается быстро, легко, можно сказать, на один зубок, щелк-щелк-щелк, как орешек белочка.

Сперва кажется, правда, что это и не романтическая повесть вовсе, а, подобно кашинским антиоколонулевым детям из нашистского эксперимента, в меру злобная сатирка на наше житие-бытие. Роисся вперде número dos.

Но нет-таки. Панюшкин лирик, а циник в нем так, для виду, кажется. Ему приятнее про любовь, морковь, детство, отрочество, юность, а не жемчужных прапоров и редакторов глянца. Все эти атрибуты и символы – хипстеры, випстеры, радикальные художники, маккаланы и поршики turbo s – это лишь система координат, фон, а то и задник холста, а реальная начинка, мясо, так сказать – ох, это про душу, а не про тело, и за веселеньким русофобом прячется русофил и почвенничек.

Ну да ладно. Прочитать можно. Щелк-щелк, как белочка.


– Скажите, Ана­то­лий, а у ва­шей ба­буш­ки была Биб­ли­я?

– Не, Биб­лии не бы­ло. Еван­ге­лие было и Псал­тырь. Са­мо­пис­ны­е. – То­лик вс­тал из-за сто­ла, соб­рал та­рел­ки, по­до­шел к ра­ко­ви­не и при­нял­ся мед­ли­тель­но мыть по­су­ду.

– Как это са­мо­пис­ны­е? – Я вк­лю­чил ко­фей­ную ма­ши­ну, и нам приш­лось пе­реж­дать, пока от­шу­мит ко­фей­ная мель­ни­ца.

– Ну, так. От руки на­пи­сан­ны­е. Баб­ка-то рас­с­ка­зы­ва­ла, что цер­ковь у нас сож­г­ли. И все кни­ги. Вот кто что пом­нил на­изус­ть, тот то и за­пи­сы­вал. Псал­мы там… На­гор­ная про­по­ведь… Де­вять за­по­ве­дей…

– Десять за­по­ве­дей, – ав­то­ма­ти­чес­ки поп­ра­вил я.

– Не зна­ю, – То­лик по­жал пле­ча­ми и пос­та­вил пос­лед­нюю вы­мы­тую та­рел­ку в шкаф. – Мо­жет, и де­сять. У баб­ки в Еван­ге­лии было де­вять. За­бы­ли, мо­жет, од­ну.

The Walking Dead #109 by Robert Kirkman, Charles Adlard and Cliff Rathburn

Emmm. Nothing to report.