Земля Юрия Арабова

Земля Арабова анонсирован как сборник стихотворений и даже содержит подзаголовок “Стихи” на корешке обложки. Воистину, стихи присутствуют, но ни одно – вот честно, ни одно – меня не впечатлило. Драматург Арабов и прозаик Арабов [жестко и беспощадно] бьют Арабова-поэта. Каждый удар – в цель.

Не могу сказать, что я читал Юрия Николаевича много, но что-то читал – сценарий Молоха читал черт знает когда в Исскустве Кино, тех же Флагеллантов лет эдак 5-6 назад – и не упомню точно. Память хранит названия, но стирает детали. Не память, а картотека какая-то.

Слава [подставьте подходящего бога], для разнообразия – а, может, и с иными целями – среди стихов затесался одинокий автобиографический рассказ Времена года образца 1998 г. Вот это – другое дело, рассказ про советское детство в 50-х, вот это мне по вкусу, это местами прям как У нас была великая эпоха, часть первая бессмертной трилогии неугомонного революционера. Хороший рассказ, одно слово.

Где-то неподалеку находилась легендарная Марьина Роща. Говорили, что банды оттуда захватывали целые трамваи и троллейбусы, давали водителю червонец, чтобы тот без остановки гнал на Сельскохозяйственную улицу, к нам, и где-то в районе стадиона “Искра”, что был рядом с нашим домом, происходили битвы Сельхоза с Рощей. Считается, что сейчас высокая преступность. С этим, конечно, не поспоришь. Однако народ нынче какой-то потрошеный, несвежий, неэнергичный. Толпа же пятидесятых отличалась от нашей не только тем, что была однообразно и серо одета, но прежде всего бурлением страстей, общей подвыпитостью и разудалой силой. Смех, компания, гитара или гармошка, гордость своим телом и желание тотчас же, всем миром разрешить назревшие проблемы… Я помню, как однажды у открытого кафе на ВДНХ в кустах закричала какая-то молодка. Мужская половина кафе, оставив свои твердые, как подметка, шашлыки, бросилась в кусты на помощь, а потом разочарованно возвратилась назад, потому что рукопашной не получилось, а влюбленная парочка из кустов со стыдом бежала… Очередь в рестораны, особенно удлинившаяся в шестидесятые. Коллективные походы на футбол. Пиво, раки. Газированная вода на улицах — две стеклянные колбы на белой тумбе, тяжелый баллон сжатого газа и дородная тетка в заляпанном белом фартуке. “Налейте, пожалуйста, побольше сиропа. И, ради Бога, вымойте получше стакан”. Дворники с бляхами, посыпающие зимние дорожки песком. И, конечно, драки, заварухи, пинки, пендели, затрещины, фингалы — в общем, рукоприкладство всевозможных мастей.

=======

Наступила осень с проливными дождями. Стекла барака туманились и потели. Приходилось много сидеть дома, и я занимался в основном оловянными солдатиками, планируя на полу будущие битвы, трудные штурмы и звонкие победы, в которых я должен был принять непосредственное участие. Вдруг дверь в нашу крошечную комнатку отворилась, и на пороге возник отец, весь седой и согбенный. Мама всплеснула руками, и губы ее затряслись. А Николай голосом, лишенным приятности, сообщил, что проигран в карты. Проигран вчистую, до нитки, до ногтей. Оттого и поседел за одну ночь. Теперь у него два пути — или ножичком по шее вжик-вжик, жмуриком на вешалке щуриться и навозом на свалке гнить, или отдать корешам долг. Но он выбирает первое, а именно вжик-вжик, потому что это достойный выход из создавшейся ситуации. Он пришел попрощаться со своими родственниками, как он выразился, и сейчас же выбрасывается из окна. Поцеловав нас, он взобрался на подоконник и защелкал шпингалетами оконных рам. Мы бросились к нему, начали стаскивать его на пол, голосить, будто нас проиграли в карты, а не его. В порыве страстей мы даже забыли, что живем на первом этаже. Ну, бросился бы папаня вниз, ну упал бы на мокрый куст, что из того? Промочил бы ноги и вымазался в грязи, не более. Но мы уже сами не соображали, что делали. Мама достала из тайника буфета несколько золотых червонцев царской чеканки, доставшихся ей в наследство, — все состояние, которым мы владели. Завернув их в носовой платок, подала отцу. Тот скупо поблагодарил и удалился, прихрамывая и сутулясь, как настоящий старик.

Через некоторое время он возвратился домой цветущим, черноволосым, а на щеках играл бледный румянец. “А седина?” — поинтересовалась мама. “Смыл, — признался отец, жуя картошку, — пепел от “Беломора” легко смывается. Очень нужны были деньги, понимаешь?” Здесь мама опустилась на старенький диван и громко заплакала. Отец с досады ударил кулаком по столу и погнул вилку.

 


Фотосинтез Веры Полозковой

Случайная покупка из Фаланстера, ничего не знал ни про автора, ни про содействовавшую ей девушку-фотографа, ни про стихи ее, ни про награды. Так, полистал да взял с полки. Тираж 10,000 немного удивил – почище, чем у иных признанных поэтов – странно, ну да ладно.

Не знал даже, что хоть мы и ходим в Практику довольно часто, оказывается, у них даже спектакль по ее стихам идет.

Не могу сказать, что был как-то особенно поражен / обрадован / вдохновен. Ничего – но как-то не мое, мне кажется. Немного не хватает жести в голосе и желчи в словах. Выбрал так, для интереса одно – точнее, для памяти – но моя память (точно) сотрет.

Мать-одиночка растит свою дочь скрипачкой,
Вежливой девочкой, гнесинской недоучкой.
«Вот тебе новая кофточка, не испачкай».
«Вот тебе новая сумочка с крепкой ручкой».

Дочь-одиночка станет алкоголичкой,
Вежливой тётечкой, выцветшей оболочкой,
Согнутой чёрной спичкой, проблемы с почкой.
Мать постареет и все, чем ее ни пичкай,
Станет оказывать только эффект побочный.

Боженька нянчит, ни за кого не прочит,
Дочек делить не хочет, а сам калечит.
Если графа «отец», то поставлен прочерк,
А безымянный палец – то без колечек.
Оттого, что ты, Отче, любишь нас больше прочих,
Почему-то еще ни разу не стало
легче.


История с географией Всеволода Емелина

Сборник стихов Емелина разных лет – без сомнения, один из крупнейших поэтов наших дней – да простит меня Быков. Мне кажется, большинство из опубликованного здесь у меня уже есть в трех различных книгах – что поделать, не купить книжку Емелина я не могу.

Чего точно нет – его пьесы “Кризис” для Театра.doc – ну и нескольких стихов последних лет. Пьеса мне не очень, хоть порой была весела. Вне контекста сцены из пьесы постить не хочу – лучше выложу ниже для приличия его предновогодний стих 2010/2011 г. – да простит меня автор за такое безобразие и нарушение прав (хоть и копирую прямо с его блога).

Но, конечно, любим нами Емелин не только и не столько своими новыми злободневными стихами, а своим стародавним циклом про смерть современных героев – содержащим такие бессмертные шедевры, как, например, “Баллада о белых колготках” и “Баллада о белокурой пряди и автобусном круге” – вторую даже кто-то не поленился прочитать с выражением и сделать весьма занимательный YouTube ролик – enjoy, if you can enjoy it.

Жаль одно – горькие нотки в словах Емелина приобретают все больше и больше привкус легкого национализма (а тут и мистер Навальный туда же подался, трубит в этих выходные интернет-пресса) – а это, конечно, не со мной. Ну посмотрим.

Новогоднее

Страшен был год 2010-й от РХ,
Много знамений грозных было явленно на Руси.
Встал, например, судья на процессе по МБХ
И приговор обвинительный провозгласил.

Разрушал нам кризис свободный рынок,
Нас пожары жгли, нас, как будто зайцев,
Травили ядовитым болотным дымом,
Но никто не услышал призыв «Покайтесь!».

Куда нас только не били
Дубинками и плетьми.
Москва подавилась автомобилями,
Аэропорты – людьми.

Осиротела столица
Нашей великой страны.
Возникли новые лица,
Но как безнадежно бледны!

А народ всегда недовольный,
Снова встал нац.вопрос во весь рост
На Манежной площади школьники
Учинили таки Холокост.

Если взглянуть на действительность без розовых очков,
То удивишься, откуда она берет такую траву.
Хорошо хоть спецслужбы не дремлют и полковник Квачков
Не поведет своих арбалетчиков на Москву.

Зато Москву сковал какой-то подозрительный лед,
Превратив город в царство Снежной королевы,
И между машинами жмущийся пешеход
То направо упадет, то упадет налево.

Покрывшиеся разом
Коркою изо льда,
Деревья бьются как вазы
И рвут собой провода.

Дорогие односельчане,
Кричу как диктор в эфир,
Не разбейте случайно
Этот хрустальный мир.

Милые мои, пьяные, болезные,
Едущие на метро с корпоративов,
У наших ног разверзается бездна,
А мы прелюбодействуем без презервативов.

Всем желаю живыми остаться
Среди творящейся хуеты.
Чтобы не зарезали на бульваре кавказцы
И не расстреляли в магазине менты.

Недолго осталось, братцы,
Уже при дверях нас ждут
Не то результаты модернизации,
Не то, как минимум, Страшный суд.


Сахар: сладкое стекло Алексея А. Шепелёва

После такой безобразной находки, ну вы же понимаете, я не мог книжку не купить

Суицид и кризис Бритни Спирс


Бритая Бритни Спирс

после олсо секса
!СИКС! СИКС! СИКС! – свои оценки сучка пишет
и летит вниз
и ручкой машет
! Я! ПУСТЫШКА! Я! АНТИХРИСТ! – кричит
но просто кончает
во сне
чай постепенно опять матерью станет
несильно
себе.

Сам рецензировать не хочу – но вот рецензия, открывающая книжку. Надо бы попробовать почитать его романы.


Синие маленькие гоночные автомашины Сергея Тимофеева

Осознал, что за последние 10 с гаком лет у меня принципиально изменилось отношение к форме стихов. Сейчас – отсутствие рифмы для меня представляется огромным плюсом у поэта – ямбы и хореи, напротив, вызывают полное отторжение. Открыв книгу незнакомого поэта в магазине, наличие четверостиший и рифмы снижает шансы покупки раза в три сразу.

В этом плане книжка Тимофеева вписывается отлично. Маркетинговые хитрецы, правда, ее очень хорошо оформили – полностью в моем вкусе – и назвал он ее правильно – при этом, вынес как первое явно лучшее стихотворение из всех. Хотя есть и другие весьма ничего – например, Новые координаты или Шарик.

Ну вот как-то так.

* * *

когда кончится джаз
спички
портреты Мэрилин Монро
синие маленькие гоночные машины
лето
школа
любовь
когда пройдёт ощущение
что всё это уже было
и не раз
когда это ощущение станет неважным
ты будешь сидеть в этом кафе
с этими людьми
более монах
чем кто бы то ни было
в полной и совершенной медитации
над чашкой кофе
или рюмкой текилы
над вишнёвым пирогом
над пепельницей суровой
и огромная луна
которая выйдет вечером
будет лишь подтверждением
этой летней идеологии
этого мимолётного убеждения
этой вспышки уверенности
что всё так как надо
что всё как и следовало ему быть
что нет никаких иных вариантов
кроме как
кончающегося джаза
спичек
портретов Мэрилин Монро
синих маленьких гоночных автомашин
которых ещё некоторое количество
имеется здесь в наличии
под рукой.


Gustie usi indusa Babi Бадалова

Some poems are better left unread. Really. Or else – would be better if I didn’t touch them. Good god, this far too avant-garde (crap crap crap) even for me.

For those willing to explore, pls explore.


Unprotected Texts by Tom Beckett: Little Book of Zombie Poems

The god of Internet tells me I have to promote Tom Beckett’s Little Book of Zombie Poems tonight, which forms part 1 of Tom Beckett’s large poems collection called Unprotected Texts. Why? I dunno why, but I feel I have to obey. This one is my favorite – for those who would appreciate its true merit, here’s a link to the full LBoZP (copyright? no idea – I just googled it).

Never

Never
have
phone
sex
with
zombies.
There.
You
have
been
warned.