Чечня. Год третий Джонатана Литтелла

Как follow up к чеченским Патологиям Прилепина решил прочитать короткую журналистскую книжку Джонатана Литтелла, мегаизвестного автора Благоволительниц, написанную про Чечню и Рамзана образца 2009 года. Я, конечно, и раньше вроде и читал урывками Политковскую и иже с ней (в основном, про войну, правда), и за прессой независимой следил – но, конечно, повергла меня книжечка в уныние.

С одной стороны, я совсем не фанат арабской весны, ну ни на грамм просто – просто, как мне кажется, диктаторские, но куда более светские режимы Египта, Туниса, Ирака и Ливии (да и Сирии, впрочем) куда мне понятней, раз, да и для местного населения бедного лучше, два, чем исламски настроенные правительства формации The Muslim Brotherhood. Ибо социалисты-автократы-царьки типа Мубарака в долгую поумней будут демократически и нет избранных исламистов, с которыми это все идет по одному пути – Иран, Иран, Иран. Не люблю я Тегеран после 1980 г., вот.

С другой, суть книги Литтелла сводится к тому, что режим РК все больше и больше совмещает в себе худшее от обеих зол – и диктатура РК такая, что мама не горюй, что-хочу-то-ворочу, себе царь и бог, и при этом и хиджаб на улице, и шариат по-полной.

И непонятно, прав ВВ в этой ставке или нет. И какие еще у него варианты были. А людей обычных жалко, да. Хорошая книжка.

=========

«Чечня – это что-то вроде 1937 или 1938 года», – заяв­ляет мне в небольшом москов­с­ком офисе Алек­сандр Черкасов, один из руко­во­ди­те­лей «Мемориала», круп­ней­шей россий­с­кой право­за­щит­ной организации. «Там завер­ша­ется обшир­ная прог­рамма строительства, люди полу­чают жилье, там парки, в кото­рых играют дети, там спектакли, концерты, все выгля­дит нормально, а… по ночам исче­зают люди». Это срав­не­ние прихо­дится часто слышать от россий­с­ких правозащитников, и, как заме­чает Черкасов, оно не притя­нуто за уши, но осно­вано на реальных фактах: коли­чес­тво убитых или пропав­ших без вести на каждые 10 000 жите­лей за послед­ние 10 лет в Чечне, по мнению Черкасова, пропор­ци­онально превос­хо­дит коли­чес­тво жертв больших сталин­с­ких чисток. Но прежде всего это срав­не­ние пере­дает иллю­зию нормальности и даже реальность нормальности для тех, кого не затро­нул террор.

=========

Но за «возвращение к традициям», осущес­т­в­ля­емое Рамзаном, его сило­ви­ками и имамами, платить прихо­дится прежде всего женщинам. «Диктатура, кото­рая уста­нав­ли­ва­ется здесь, в первую очередь осно­вана на униже­нии женщины», – конс­та­ти­ро­вала Наталья Эсте­ми­рова в апреле перед каме­рой Милены Солуа. Платок уже обяза­те­лен во всех общес­т­вен­ных заве­де­ниях и в университете; при входе в Дом чечен­с­кой печати, например, плакат возвещает: «Дорогие женщины! С целью пока­зать уваже­ние к наци­ональным тради­циям и обычаям мы насто­ятельно просим вас входить в Дом печати с покры­той головой». Таня Локшина в Москве расс­ка­зала мне, что, несмотря на ее крест и как нельзя более русс­кое лицо, ее как-то выгнали из универ­си­тета охранники, так как она забыла надеть платок. Рамзан и его окру­же­ние также пропо­ве­дуют (и весьма открыто практикуют) многоженство, приду­мы­вая все новые аргу­менты о нехватке мужчин-чеченцев после войны и об обязан­ности для женщин «хорошо себя вести», прибе­гая даже к угрозам: «Лучше женщине быть второй или третьей женой, чем быть убитой [имеется в виду, что за дурное поведение]», – заявил Кады­ров в апреле в интер­вью «Российской газете».

=========

Так, большин­с­тво чечен­цев откро­венно полагают, что они побе­дили в войне. Мой друг Ваха воск­лик­нул во время одного из наших с ним разговоров: «Что Россия полу­чила из всего этого? Россия проиграла. Де-факто у нас независимость. Рамзан повсюду кричит о своей лояльности России, но здесь хозяин – он. Россий­с­кие законы здесь не применяются. Русс­кие никогда не смогут вернуться в Грозный, чтобы жить в нем». Умар Хамбиев, Куруев, еще один Умар гово­рили то же самое или почти то же. Когда я повто­рил это Пескову, он странно улыбнулся: «Правда? Ну да… Я никогда такого не слышал». Но для него, как и для его патрона Влади­мира Путина, в счет идет лишь один вопрос – вопрос о сепаратизме, о, как назы­вает его он сам, «бацилле сепаратизма»; обо всем остальном можно договариваться. По мнению Пескова, Москва без труда могла бы пред­с­та­вить вари­ант с «расширенным стату­сом автономии… как для Татарстана. Но лишь до опре­де­лен­ной крас­ной линии, – добав­ляет он, – и эта крас­ная линия сущес­т­вует для всех». Но ведь эту крас­ную линию Рамзан вроде бы посто­янно нарушает, и, наверное, именно здесь источ­ник замешательства.