Это я – Эдичка Эдуарда Лимонова

Удивительно, но факт – и всей моей любви к великому русскому писателю Эдуарду Вениаминычу Савенко я вот только сповадился прочитать Эдичку. Дневник неудачника и Историю его слуги читал, русскую трилогию читал, Тигра в Париже и Палача читал, дотюремную, тюремную и пост-тюремную прозу читал, стихи читал, даже про Анатолия Быкова и алюминий читал – а вот Эдичку нет!

Надо сказать, Эдичка, хоть и программное произведение писателя-революционера и оппозиционера, мне как-то понравился меньше многих других. Наверное, мне ближе более поздний, злой, резкий Лимонов, чем любящий и страдающий. Мне поэтому и Дневник неудачника был не очень тоже. Хотя корни его сегодняшних, большевистских, радикальных убеждений видны полностью.

А самое занимательное – сравнивать позицию бежавшего диссидента Лимонова образца 1976 г. с сегодняшней реальностью наших столичных митингов и протестов. Ох, кажется мне, что у нас до сих пор вся страна вот таких вот Маргарит и Лус из провинции. Ох.

========

Я был русский, это им тоже нравилось. Они вряд ли знали о существовании еврейской эмиграции из России, им было бесполезно объяснять, что я по национальности русский, а приехал по визе, присланной мне фиктивно из Израиля и с согласия советских властей. Излишняя информация. Я был русский – и все тут. Как объяснила им и мне миссис Сирота, Россия расположена в Европе. Так я стал человеком из Европы. А они были из Центральной и Латинской Америки. И были мы все из мира.

Вынужденно, помимо моей воли я, человек, сбежавший из СССР сюда в поисках творческой свободы, то есть возможности печатать здесь, свои ненужные здесь, нужные только там, в России, произведения, – поступок достаточно легкомысленный, – оказался для них представителем моей страны, единственным доступным им в их жизни представителем России – СССР.

Видит Бог, я старался прилично представлять свою страну перед ними. Я не выебывался, прежде всего перед собой, и не смотрел на мир с позиций своего воображения, я старался честно смотреть. Этих женщин вовсе не касалось, печатали меня там или нет, в конце концов, таких как я едва ли тысячи.

Им понятно было другое – страна, в которой бесплатное высшее образование, бесплатное медицинское обслуживание, где квартирная плата составляет ничтожную долю зарплаты, где разница между зарплатой рабочего – 150 рублей – и академика или даже полковника КГБ – 500 рублей, всего 350 рублей, господа, это вам не астрономические суммы, в которые оцениваются состояния богатейших семейств Америки, и рядом жалкие 110-120 в неделю, которые Эдичка зарабатывал басбоем в отеле «Хилтон» – такая страна не может быть плохой страной.

Они не проделывали вместе с западной интеллигенцией долгий путь очарования русской революцией и Россией, и разочарования в ней. Ничего они не проделывали. Среди них ходили смутные слухи о стране, где таким, как они, живется хорошо. Всегда ходили.

Я не вдавался в подробности, и не мог бы им объяснить русскую историю последних 60-ти лет – сталинизм, жертвы, лагеря, все это они пропустили бы мимо ушей. Их собственная история тоже изобиловала жертвами и зверствами. Они не были горды и честолюбивы, они и их мужья не писали стихов и книг, не рисовали картин, у них не было бешеного желания во чтобы это ни стало втиснуть свое имя в историю своей страны, а еще лучше мира, и поэтому преград и запретов на этом, вовсе им ненужном, пути они бы и не признали. Они жили и были добры и угощали русского жареным мясом и любили своих Хозе, и рожали детей, и фотографировали их в лучших одеждах, и это была их жизнь.